Она подошла сзади и внезапно, когда я пил свой утренний кофе на Мукачевской. «Доброе утро», сказала пожилая цыганка лет 65+, переминая в руках помятый картонный листочек со рваными краями. «Подскажи, сынок, пожалуйста, как туда пройти», сказала она, протянув мне, успевший уже поистрепаться в руках, листочек. Глянул. На нем было две строки. Первая — «Радванка». Вторая — «Аладар». «Это ваш местный Барон… Я к нему иду… Он должен нам помочь», сказала.
Объяснял направление…
«Может вас кофе / чаем угостить», спросила бариста Марина. «Да, дочка, спасибо, выпью чай», сказала цыганка. Вам какой: «Черный, Зеленый, Фруктовый, Травяной». «Фруктовый! И побольше сахара положи, дочка, я сладкий люблю», сказала цыганка.
«Мы табором со Славянска снялись», говорит. Достает широкий цыганский цветастый кошелек, открывает. Сверху скомканные мелкие деньги, гривен 20-30-50. Резко сжимает в кулачок и в лифчик себе засовывает. С выражением лица в стиле «Ох! Как я их тут, в ненадежном месте, могла оставить». Под смятой кучкой денег очень перемятая вырезка из газеты. На ней — две молодые цыганки. «Та что слева — это Я», говорит, «Я в молодости в театре работала». Снизу какие-то лекарства и всякая нехитрая мелочь.
Еще минутка всяких нехитрых разговорчиков…
«Ваш чай», говорит бариста, подавая одноразовый стакан с крышкой и трубочкой…
«Спасибо вам всем. Здоровья вам», сказала цыганка и вышла на Мукачевскую…
«И да, с праздником вас всех, украинским!», добавила…









